Красное Село (Санкт-Петербург) - сайт города Красное Село (Санкт-Петербург) - сайт города
 
Меню сайта
Радио
Ссылки
По вопросам размещения рекламы свяжитесь с администрацией:
отправить письмо

Наша Кнопка
Красное Село - сайт города
Код кнопки для сайта:

Код кнопки для форума:

Копилка
Поддержите проект!

WebMoney
R615119138837
Z385561509097
E152247362071
U231881284928

Яндекс Деньги
41001115701328

PayPal
Наш Опрос
Ваша религия
Всего ответов: 14
Статьи о Красном Селе
Главная » Статьи о Красном Селе » Разное » «Не просто память о войне...» [ Добавить статью ]

02 Января 2019

«Не просто память о войне...»

К моменту начала Великой Отечественной войны в моей семье были живы три поколения. Это мои бабушки и дедушки, их братья и сестры, родители (мои прабабушки и прадедушки) и некоторые из их родителей (т.е. мои уже прапрабабушки).

Моей бабушке Белозор Галине Николаевне (в то время Сафоновой Гале) в марте 1941 года исполнилось 5 лет. Ее отец, кадровый военный офицер, Сафонов Николай Георгиевич, с 1939 по 1941 год проходил обучение в Морской Академии им. М В. Фрунзе. Вся семья прибыла в Ленинград из Севастополя и поселилась в ведомственном военном доме на Наличной улице. Вместе с моей бабушкой жили ее мама Сафонова Екатерина Семеновна, сестра Лида и брат Валера. Лида уже ходила в школу; перешла в 4-й класс. Галя и трехлетний Валера находились с мамой дома.

В июне 1941 года Николай Георгиевич закончил обучение и, за несколько дней до начала войны, отбыл по назначению на Черноморский флот в г. Севастополь. Он был назначен политруком на одном из военных кораблей. Семья должна была быть отправлена туда же с первым военным эшелоном, но до 22 июня выехать не успели.

В то воскресенье Екатерина Семеновна с детьми собиралась ехать за город. Думали, что это один из последних дней в Ленинграде. Но все вышлю по-другому. В первые же дни войны Екатерину Семеновну мобилизовали на рытье окопов. Сначала работали во дворе своего и соседних домов на Васильевском острове, но очень скоро отправили на дальние подступы к городу. Какое-то время она находилась под г. Луга, затем все их подразделение было переброшено в другое место. Все трое детей были вывезены из города на Карельский перешеек и помещены в старые военные лагеря, причем младшие Галя и Валера находились отдельно от старшей Лиды. В середине июля или в начале августа место скопления детей (бабушка говорит, что их там было очень много) неоднократно подвергалось страшным бомбежкам. Можно считать, что по чистой случайности Екатерине Семеновне удалось собрать своих детей вместе. Помогла соседка - жена сослуживца Николая Георгиевича, которая привезла из лагеря Лиду вместе со своими детьми. Младших же удалось вывезти поездом, который попал под бомбежку. Одно из самых ярких воспоминаний моей бабушки Гали о войне относится как раз к этой бомбежке. Она говорит, что до весьма солидного возраста ей снилось, как мама уложила их с братом и сестрой (Лиду мама уже никуда от себя не отпускала) тесно-тесно, легла поверх детей, растянула свое пальто и сказала, что если погибнут, так все вместе. Бабушка говорит, что смотрела в прорезь петли и хорошо видела и бомбившие самолеты и даже летчика в одном из них. В тот раз им повезло, все остались живы. Затем три дня добирались до своего дома в Ленинграде. Екатерина Семеновна до самой своей смерти утверждала, что отправка детей на Карельский перешеек и скопление их в одном месте было вредительством.

До февраля 1942 года Екатерина Семеновна с тремя детьми оставалась в блокадном Ленинграде. Дом на Наличной улице от бомбежек и обстрелов не пострадал, так что по-прежнему жили в своей квартире. Пережить голод во многом помогло то, что, готовясь к летнему переезду в Севастополь, Екатерина Семеновна сделала некоторые запасы, в том числе и продуктов. Особенно часто в семье вспоминали мешок грецких орехов и целую наволочку гематогена. Как семье кадрового офицера, им выплачивали достаточно большое по тем временам денежное довольствие и, что самое главное, отоваривали все продовольственные карточки.

В феврале вся семья была отправлена в эвакуацию на Урал. В момент отъезда из Ленинграда место назначения не было известно, и отец Николай Георгиевич в течение нескольких месяцев разыскивал, куда отправили семью.

Как добирались до Большой земли, никто из детей толком не помнит. Екатерина Семеновна говорила, что, кажется, какой-то очень большой солдат (но она сама была очень маленького роста) забросил их всех четверых в открытую бортовую машину, а потом долго-долго куда-то ехали в темноте. Затем в течение примерно трех недель двигались в эшелоне на восток. С собой везли детскую ванночку, в которую был уложен ведерный самовар, керосиновая лампа и немного самых необходимых личных вещей. В самоваре кипятили воду прямо в теплушке поезда и обогревались около него всю дорогу. В пути два раза попадали под бомбежку-Эшелон останавливался, все бежали от него как можно дальше и ложились прямо в снег. Стены теплушек несколько раз были пробиты пулеметными очередями, выпущенными с самолетов. Один раз бомба попала в паровоз, и все три дня ждали, пока подадут другой, В пути Екатерина Семеновна чуть не отстала от поезда. Она пошла за водой во время одной из длительных стоянок, а поезд без предупреждения двинулся. Побросав всю посуду, Екатерина Семеновна долго бежала вдоль движущегося поезда и кричала «У меня там дети!». Ее втащил в последнюю теплушку солдат еврей из взвода охраны. Не зная даже имени этого человека, Екатерина Семеновна часто его вспоминала и была признательна.

Прибыли в город Троицк Челябинской области. Может, пришлось бы ехать и дальше, только заболел младший ребенок Валера, и в Троицке его сняли с поезда в госпиталь. Екатерине Семеновне удалось упросить военного коменданта, чтобы здесь же оставили и всех остальных. Несколько дней провели на эвакопункте, потом получили комнату в довольно большом частном доме, хозяин которого перед войной был репрессирован за рассказанный в пивной анекдот и находился в то время в действующей армии в штрафном батальоне.

В этом доме в Троицке Екатерина Семеновна с детьми провела всю войну и оставалась даже тогда, когда дети, окончив школу; возвратились в Ленинград. Сама же она выехала в Ленинград в 1962 году; когда родилась моя мама Екатерина Сергеевна.

Поселившись в Троицке, Екатерина Семеновна устроилась работать в подсобное хозяйство, которое занималось выращиванием овощей. Проработав в нем около года, была отправлена в качестве подсобницы в офицерскую столовую. Моя бабушка помнит, что повар разрешал приводить по очереди младших детей, сажал их в угол за вешалку с офицерскими шинелями и давал большую плошку с вытащенными из супового котла костями, а иногда наливал туда и поварешку супа.

В 1944 году Екатерина Семеновна перешла на работу в городскую больницу, которая во время войны была военным госпиталем.

Там она работала санитаркой в хирургическом отделении до самой пенсии. В1945 году была награждена медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.». Сейчас эта медаль хранится в нашей семье.

Николай Георгиевич во время войны со своей семьей не встречался ни разу. Он служил на Черноморском флоте политруком, дважды был тяжело ранен. После второго ранения его вынесла с места боя медсестра, которая в буквальном смысле спасла ему жизнь и выходила, помогла встать на ноги и вернуться в строй. Как это часто бывало во время войны, она же и стала его фронтовой женой. После войны в новой семье родились две девочки - Галя и Вера. Николай Георгиевич находился в действующей армии еще до 1953 года и вышел в отставку в звании полковника. Моя бабушка Галя в 1943 году пошла в школу. Она хорошо помнит свои первые тетради, сшитые из листов какой-то книги, в которых первоклассники учились писать между напечатанных строчек. Первые настоящие тетради и учебники появились только после войны.

После снятия блокады Ленинграда вернуться в город без специального вызова можно было лишь в очень короткое время. Но, не имея никаких сведений о том, что случилось за время блокады с домом, Екатерина Семеновна не решилась бросить работу и как-то налаженную жизнь, сорвать с места детей и ехать в полную неизвестность. Когда же война закончилась, выехать в Ленинград можно было только по специальному вызову кого-то, проживавшего в городе. Так как никого из родственников не осталось, вызов было получить невозможно. Так семья моей бабушки осталась в Троицке, Даже спустя много лет все с теплом вспоминали этот город, в котором в самое тяжелое время очень тепло приняли эвакуированных ленинградцев и всегда хорошо к ним относились и помогали, кто чем может.

Моему дедушке, Белозору Сергею Илларионовичу, в 1941 году исполнилось 6 лет. Его семья жила в Ленинграде на улице Рылеева. Отец, Белозор Илларион Семенович, находился на службе в Красной Армии с 1918 года. В Финскую войну он был начальником автохирургического отряда Седьмой Армии. Вернувшись с войны, в 1940-1941 годах служил старшим преподавателем Курсов Усовершенствования Медицинского Состава Ленинградского Военного Округа. Сразу после начала войны был призван в действующую армию и до августа 1941 года был помощником главного хирурга Северного фронта, а с августа и до конца войны - главным хирургом 42-ой Армии. Служил на Ленинградском, II и III Прибалтийских фронтах. Войну закончил в Курляндии. По долгу службы был знаком со многими видными военачальниками, в том числе и с командующим Ленинградским фронтом Л. А. Говоровым

За боевые заслуги мой прадедушка Илларион Семенович награжден орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степени, двумя орденами Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», медалью «За оборону Ленинграда», медалью «20 лет РККА». Ордена и медали были сданы после смерти в военный комиссариат (кроме орденов Отечественной войны I и II степени, которые находятся в семье).

Умер Илларион Семенович в 1950 году от опухоли мозга, являвшейся результатом травмы, полученной на фронте. Похоронен на Серафимовском кладбище.

22 июня 1941 года семья моегодедушкинаходиласьнадачевСестрорецке.Узнав о начале войны, вместе с Илларионом Семеновичем, за которым прислали машину из штаба фронта, все вернулись в Ленинград. Проводив отца в действующую армию, в квартире на ул. Рылеева остались моя прабабушка Белозор Екатерина Алексеевна, ее мать Шолпо Евгения Федоровна и дети - одиннадцатилетняя Нина и шестилетний Сергей. Здесь же находилась и приехавшая 1 мая 1941 года из Западной Украины в гости к брату Белозор Екатерина Семеновна. После начала войны она вынуждена была остаться, работала в блокадном Ленинграде, награждена медалью «За оборону Ленинграда». После окончания войны вернулась к семье. Умерла в 1945 году.

Оставаясь в блокадном Ленинграде несколько месяцев, семья пережила все тяготы, которые выпали на долю жителей города. Иногда удавалось повидаться с Илларионом Семеновичем, который ненадолго вырывался со службы. Решая многие организационные вопросы, как главный хирург 42-ой Армии, он и сам много оперировал, иногда сутками не отходя от стола. Но, приезжая домой, старался, чтобы для детей это был праздник. Никто не был уверен, что придется встретиться хотя бы еще раз. Пока было возможно, приезжал с фронта домой прямо на трамвае №3.

Старшая сестра моего дедушки Нина некоторое время еще посещала школу, пока занятия не прекратились. Моя прабабушка Екатерина Александровна, которая до начала войны не работала, первые месяцы блокады находилась в основном дома с детьми и престарелой матерью, занималась общественными работами. Вместе с соседями дежурила на крыше, принимала участие в концертах для раненых солдат и офицеров. Поддерживая дружеские отношения с семьей Д.Д. Шостаковича, особенно с матерью Дмитрия Дмитриевича, Екатерина Александровна бывала в их доме, видела композитора за работой.

Только зимой 1942 года Иллариону Семеновичу представилась возможность вывезти с оказией военным самолетом своих жену и детей в Казань, где жили родственники Екатерины Александровны. Там они пробыли до конца блокады и вернулись в Ленинград уже после ее окончания. Из Казани дети писали письма отцу на Ленинградский фронт, которые он, а после его смерти Екатерина Александровна хранили долгие годы. Эти письма и сейчас находятся в нашей семье. Впечатляет штамп военного цензора, поставленный поперек неумелого детского рисунка. В Казани дети учились в школе. Екатерина Александровна и ее сестра, художница Вера Александровна, в основном оставались дома. Екатерина Александровна работала в Женсовете при военкомате. Несмотря на достаточно хорошее военное довольствие и постоянную помощь деньгами Иллариона Семеновича, жили все равно трудно и впроголодь. Моя двоюродная бабушка Нина вспоминает, как они с двоюродным братом Андреем вылавливали из Волги проплывающие бревнышки для отопления дома, а дедушка Сережа так и сохранил в памяти чувство постоянного голода.

В блокадном Ленинграде осталась моя прапрабабушка Евгения Федоровна. Ей было уже больше 70 лет, но она организовала кружок шитья, в котором работали соседки по дому. Шили военное обмундирование. Зимой 1942 года на улице мальчишка выхватил у нее сумочку с документами и продуктовыми карточками. Документы подкинули, а карточки нет. И Евгения Федоровна сдалась, сказала «Вот теперь я умру». И хотя помогал продуктами Илларион Семенович, получавший увеличенный хирургический паек, чем-то делились соседи, Евгения Федоровна твердила свое. Сама написала письмо, в котором попрощалась со всеми своими детьми и внуками и оставила наказы для каждого из них. Умерла Евгения Федоровна 23 числа, когда до конца месяца, а значит и до новых карточек, оставалось совсем немного. Выменяв на буханку хлеба деревянный гроб и металлическую табличку с именем, Илларион Семенович сам похоронил ее на Волковом кладбище Не очень надеясь на встречу, он написал несколько писем родным с подробным описанием места захоронения. Но когда в 1944 году семья вернулась в Ленинград и пошли искать могилу, оказалось, что недалеко от этого места взорвались две большие бомбы, и ничего не сохранилось. Когда же на Серафимовском кладбище установили Мемориал жертв блокады, в нашей семье стали считать, что там покоится и Евгения Федоровна рядом со всеми своими родными.

Всю блокаду прожили в Ленинграде сестра моей прабабушки Шолпо Елизавета Александровна и ее муж Андрей Васильевич Иванов, оба художники, они участвовали в создании плакатов и листовок, которые развешивали по городу.

Семья брата Екатерины Александровны Шолпо, Евгения Александровича согласно приказу Ворошилова об эвакуации ленинградских ученых, изобретателей и т.д., зимой 1942 года была самолетом отправлена в Ташкент. С ним вместе улетели жена Ольга Сергеевна Павлинова-Шолпо, дети: пятнадцатилетний Дмитрий, тринадцатилетний Лолий и полуторагодовалая Марина. Марина к началу войны была самой маленькой в семье, ее жалели больше всех. Еще в Ленинграде Евгения Федоровна, которая ходила питаться по карточкам в Дом Офицеров, съедала сама капусту, а котлетку несла Мариночке пешком с улицы Рылеева на Петроградскую сторону. На некоторых улицах были такие большие завалы, что пробраться было очень сложно. И везде много битого стекла. Но каждый день Евгения Федоровна ходила подкармливать свою младшую внучку. Приносил для младшей сестренки «дождевой» (дрожжевой) суп с завода старший сын Дмитрий. Когда, уже в Ташкенте, Дмитрию исполнилось 17 лет, он пошел на фронт и служил на Северном флоте юнгой до конца войны.

Младший из братьев Екатерины Александровны, Николай Александрович, ученый-египтолог Ленинградского университета, по возрасту и своему положению не подлежал призыву на службу. Но, повинуясь чувству долга, пошел с университетским ополчением на фронт и погиб в сентябре 1941 года в боях под Петергофом. Его детей - Витю, Леню и Иру без матери вывезли из города. Но им повезло: эшелон отправили на восток, за Урал. Случайно дети попали под надзор сотрудницы Эрмитажа, сопровождавшей один из отрядов. Она была знакома с родителями и сумела сообщить матери Ревекке Ионовне Рубинштейн, тоже работавшей египтологом в Университете, куда отправили детей. Так как дом, в котором жила до войны семья Николая Александровича был разрушен; вернуться в Ленинград стало невозможно. Поэтому поехали в Москву; к двоюродной сестре Ревекки Ионовны Анне Яковлевне. Там, в пятнадцати метровой комнате жили все в м есте дол ги е годы.

Брат моей прабабушки Эдуард Александрович со своей семьей жил в Эстонской ССР, недалеко от города Ыхви. Он всю войну был директором русской школы и преподавал математику, а его жена Вера Васильевна в той же школе вела русский язык. Во время войны умер от воспаления легких их сын, так как не было никаких лекарств, и родители ничего не могли сделать для его спасения.

С Ленинградом в годы войны связана и история семьи Юрия Павловича Москвичева, ставшего в 1952 году мужем моей двоюродной бабушки Лиды. Сам Юрий, которому в 1941 году исполнилось 11 лет, его отец Павел Александрович и мать Анна Дмитриевна всю блокаду и после нее жили на 9-ой линии Васильевского острова. Павла Александровича, рабочего Балтийского судостроительного завода, имеющего высокую квалификацию, оставили в Ленинграде при эвакуации завода для выполнения особо сложных заказов, и всю войну он трудился на заводе, в основном на казарменном положении. Анна Дмитриевна работала в одной из библиотек на Васильевском острове, которая обслуживала население и госпиталя все время блокады. Юрий учился в школе. Занятия не прекращались даже зимой 1942 года. Каждый ученик должен был приносить с собой хоть что-то для обогрева помещения и немного масла для коптилок. Юрий Павлович вспоминал, что однажды его чуть не съели. Обезумевший прохожий уже затащил возвращающегося из школы мальчика в подъезд полуразрушенного дома на Большом проспекте Васильевского острова и начал душить. К счастью возню услышал приехавший на побывку солдат, пришедший в этот подъезд искать своих родных и спускавшийся в это время по лестнице. Солдат вырвал Юру из рук мужчины и проводил домой.

Моя вторая бабушка, Симкина Клавдия Петровна, во время войны жила в городе Вытегре Вологодской области со своим старшим сыном Николаем, которому к июню 1941 года исполнилось два года. Работала на лесозаготовках. Ее муж, отец Николая, погиб на Карельском фронте. Спустя несколько лет она вышла замуж за Симкина Павла Федоровича, и у них родился сын, мой отец Владимир Павлович. Мой дедушка Павел Федорович в войну был членом партизанского отряда на территории Кингисеппского района Ленинградской области. База отряда находилась недалеко от деревни Старое Гарколово. Саму деревню немцы сожгли, но жители успели скрыться в лесу, где до самого освобождения области жили в землянках, вели небольшое хозяйство, держали несколько коров. Укрывшись от немцев за труднопроходимыми болотами, жители совершали диверсионные вылазки, используя в основном немецкое оружие и боеприпасы.

Все мои родные, кому довелось пережить тяготы войны, в один голос утверждают, что не было в их жизни дня более светлого и праздничного, чем тот, в который объявили о победе советского народа над фашистской Германией, Это было настоящее всеобщее ликование независимо от географической точки страны. Все вышли на улицы от мала до велика. Плакали, смеялись, целовались совсем незнакомые люди. И, действительно, никто не может сказать, чего было больше -радости или горя о погибших близких. Одним словом, радость со слезами на глазах.


Автор:

Источник: http://www.krlib.ru/

Похожие статьи:



Категория: Разное | Просмотры: 110 | Рейтинг: 0.0/0 | Теги: ВОВ | Добавлено: 02 Января 2019 | Добавил: AxiosTiger
Всего комментариев: 0
avatar
Профиль
Среда
24 Апреля 2019
10:04:29


Страница входа

Регистрация
Информеры


Статистика

Пользователей:
Всего: 290
Новых за месяц: 2
Новых за неделю: 0
Новых вчера: 0
Новых сегодня: 0

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0

Пользователи онлайн:

Сегодня сайт посетили:

Статистика материалов:
Новостей: 2217
"Новый Красносел": 10430
Фотографий: 1353
Статей сайта: 114
Объявлений: 25
Форум(тем/постов): 1180/9478
Игр: 2
Фирм в справ-ке: 134
Комментарии: 3850
Гостевая: 134
 
Copyright © 2006 - 2018 KrasnoeSelo.su Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru